На этот фильм я вышел через фильмографию Мартина Скорсезе и должен сказать, что это чрезвычайно специфическая картина — причём не только для зрителя, но и для самого Скорсезе. Поэтому шквал негативных отзывов вокруг неё вполне понятен. Без хотя бы минимального понимания контекста, в котором фильм создавался и именно так выглядел, к нему действительно довольно сложно подобрать правильный ключ.

Первый и самый очевидный вопрос — а что это вообще за жанр? В 1991 году картину, вероятно, уже воспринимали как триллер, но классический триллер хотя бы пытается сохранять видимость реалистичности. Здесь же практически каждый эпизод вызывает либо недоумённое «Да как такое вообще возможно?», либо откровенное «Не верю!». Ситуацию дополнительно усложняет крайне экспрессивная режиссура: ракурсы постоянно меняются, камера ведёт себя нарочито нервно, а монтаж временами напоминает состояние лёгкого опьянения.

Если бы к этому моменту я не успел посмотреть достаточно много классики мирового кино, вполне мог бы решить, что со Скорсезе что-то произошло: то ли творческое помутнение, то ли внезапное желание совершенно бесстыдно похулиганить.

Именно поэтому мне кажется, что без определённого багажа классического кино правильно воспринять эту картину практически невозможно. Формально перед нами ремейк одноимённого фильма 1961 года, который я, признаюсь, пока не смотрел. Однако по имеющимся описаниям оригинал представляет собой куда более традиционный, «правильный» триллер, построенный вокруг конфликта между законом и справедливостью.

Вероятно, создатели ремейка исходили из предположения, что значительная часть аудитории знакома с оригиналом. А значит, чтобы заинтересовать зрителя, оставалось два очевидных пути: радикально изменить сюжет или по-новому выстроить саму структуру повествования.

Судя по результату, Скорсезе выбрал второй вариант. И я почти уверен, что одним из главных источников вдохновения для атмосферы и визуального языка здесь стало творчество Брайана Де Пальмы — в особенности его «Бритва» (1980).

При этом сама «Бритва» представляет собой весьма необычный коктейль из приёмов и идей Альфреда Хичкока, пропущенных через эстетику итальянского джалло. Поэтому её тоже довольно трудно воспринимать без определённого контекста.

Для понимания хичкоковской основы достаточно посмотреть «Психо», неофициальным переосмыслением которого «Бритва» во многом и является. А чтобы почувствовать визуальную эстетику джалло, можно обратиться к «Суспирии» (1977) Дарио Ардженто. Да, это далеко не самый типичный представитель направления, но для знакомства с его визуальным языком фильм подходит практически идеально.

Именно через такую систему кинематографических связей, на мой взгляд, и стоит подходить к картине Скорсезе. Тогда то, что сначала выглядит хаотичным, чрезмерным и даже нелепым, постепенно начинает складываться в вполне осознанную игру с жанром, стилем и ожиданиями зрителя.