WAIT(1

Можно долго рассуждать о том, насколько вольно режиссёр имеет право обращаться с первоисточником, когда берётся за его экранизацию.

Вспомнить хотя бы трилогию «Властелин колец». В первой книге есть довольно важный эпизод с Курганами: хоббиты заблудились, попали к умертвиям, а затем были спасены Томом Бомбадилом. Именно там они получили древние клинки, один из которых впоследствии сыграл важную роль в гибели Короля-чародея Ангмара. Более того, именно так сбывается пророчество Глорфиндела о том, что Короля-чародея погубит «не муж». В фильмах этого эпизода нет — и подобных сокращений достаточно много. Но в случае с «Властелином колец» большинство таких изменений не разрушает основную сюжетную конструкцию.

С Кристофером Ноланом ситуация, на мой взгляд, несколько иная. Это очень серьёзный, признанный и по праву уважаемый режиссёр. Именно поэтому особенно странно видеть, насколько радикально он обошёлся с произведением, которое сам взялся экранизировать.

«Илиада» и «Одиссея», как и многие другие произведения античной литературы, невозможно полностью отделить от эпохи, в которой они появились, и от представлений людей того времени. Греческий пантеон и отношения человека с богами здесь не просто декоративный элемент — это фундаментальная часть самой истории. Человек бросает вызов богам, нарушает установленные ими правила и за это расплачивается. В экранизации Нолана эта важнейшая составляющая практически отсутствует.

Тема верности, человечности и правильности сделанного выбора, конечно, никуда не исчезла. Но раскрыта она, на мой взгляд, довольно поверхностно. Получается примерно следующая схема: война, убийства и насилие — это плохо; за совершённое человек сталкивается с последствиями, а затем переживает внутреннюю травму, осмысливая свои поступки.

Но и здесь теряется важный нюанс образа Одиссея. Его нельзя свести только к человеку, который осознал ужас войны. В нём есть гордость за собственную победу, за взятие Трои, достигнутое не только благодаря его хитрости, но и при непосредственном вмешательстве богов. Именно эта гордость, самоуверенность и готовность бросить вызов силам, превосходящим человека, во многом и определяют последующие события.

Разумеется, Нолан — тоже автор, а значит, имеет право на собственную интерпретацию. Экранизация не обязана быть дословным пересказом первоисточника. Но здесь возникает вопрос: где заканчивается авторское прочтение и начинается произведение, которое использует знакомые имена и сюжетную основу лишь как материал для совершенно другой истории?

На мой взгляд, в случае с «Одиссеей» Нолан настолько сильно переработал исходный смысл, что от ключевых идей оригинала осталось значительно меньше, чем хотелось бы. Получился фильм по мотивам Гомера — но именно «по мотивам», а не экранизация в привычном понимании этого слова.